Неточные совпадения
Она поглядела на него молча, как будто поверяла слова его, сравнила с тем, что у него написано на лице, и улыбнулась; поверка оказалась удовлетворительною. На лице ее разлито было
дыхание счастья, но мирного, которое, казалось, ничем не возмутишь. Видно, что у ней не было тяжело на сердце, а только хорошо, как в природе в это
тихое утро.
По мере того как она шла, лицо ее прояснялось,
дыхание становилось реже и покойнее, и она опять пошла ровным шагом. Она видела, как свято ее «никогда» для Обломова, и порыв гнева мало-помалу утихал и уступал место сожалению. Она шла все
тише,
тише…
Потом она становилась все
тише,
тише,
дыхание делалось ровнее… Она примолкла. Он думал, не заснула ли она, и боялся шевельнуться.
Нам всем было жутко в темноте; мы жались один к другому и ничего не говорили. Почти вслед за нами
тихими шагами вошел Гриша. В одной руке он держал свой посох, в другой — сальную свечу в медном подсвечнике. Мы не переводили
дыхания.
Левин не верил своему слуху, но нельзя было сомневаться: крик затих, и слышалась
тихая суетня, шелест и торопливые
дыхания, и ее прерывающийся, живой и нежный, счастливый голос тихо произнес: «кончено».
В пронзительно холодном сиянии луны, в хрустящей тишине потрескивало дерево заборов и стен, точно маленькие,
тихие домики крепче устанавливались на земле, плотнее прижимались к ней. Мороз щипал лицо, затруднял
дыхание, заставлял тело съеживаться, сокращаться. Шагая быстро, Самгин подсчитывал...
Алеша замолк, потому что ему пересекло
дыхание. Ракитин, несмотря на всю свою злость, глядел с удивлением. Никогда не ожидал он от
тихого Алеши такой тирады.
Слабый синий полусвет лился из прозоров между шторами и окном. Лихонин остановился посреди комнаты и с обостренной жадностью услышал
тихое, сонное
дыхание Любки. Губы у него сделались такими жаркими и сухими, что ему приходилось не переставая их облизывать. Колени задрожали.
Шепот ветра в моих ушах,
тихое журчанье воды за кормою меня раздражали, и свежее
дыханье волны не охлаждало меня; соловей запел на берегу и заразил меня сладким ядом своих звуков.
В жаркий день, когда некуда деваться от зноя и духоты, плеск воды и громкое
дыхание купающегося человека действуют на слух, как хорошая музыка. Дымов и Кирюха, глядя на Степку, быстро разделись и, один за другим, с громким смехом и предвкушая наслаждение, попадали в воду. И
тихая, скромная речка огласилась фырканьем, плеском и криком. Кирюха кашлял, смеялся и кричал так, как будто его хотели утопить, а Дымов гонялся за ним и старался схватить его за ногу.
Ночь была полна глубокой тишиной, и темнота ее казалась бархатной и теплой. Но тайная творческая жизнь чуялась в бессонном воздухе, в спокойствии невидимых деревьев, в запахе земли. Ромашов шел, не видя дороги, и ему все представлялось, что вот-вот кто-то могучий, властный и ласковый дохнет ему в лицо жарким
дыханием. И бы-ла у него в душе ревнивая грусть по его прежним, детским, таким ярким и невозвратимым вёснам,
тихая беззлобная зависть к своему чистому, нежному прошлому…
— Читайте дальше! — сказал,
тихим голосом и как бы едва переводя
дыхание, Неведомов.
Так как при этом в груди мальчика захватывало
дыхание, то первые звуки выходили у него какие-то дрожащие и
тихие.
В этот вечер она решилась остаться у постели ребенка подольше, чтобы разъяснить себе странную загадку. Она сидела на стуле, рядом с его кроваткой, машинально перебирая петли вязанья и прислушиваясь к ровному
дыханию своего Петруся. Казалось, он совсем уже заснул, как вдруг в темноте послышался его
тихий голос...
Много пробудили
Грез во мне былых
Эти переливы
Звуков удалых,
Сотен свеч возженных
Нестерпимый свет,
Скользко навощенный,
Блещущий паркет,
Жаркое
дыханье.
Длинных кос размах,
Тихая улыбка
В любящих глазах,
Груди волнованье,
Голос молодой,
Стана трепетанье
Под моей рукой,
Бешеного вальса
Страстная волна,
Ласковые взоры…
Все — она, она…
Только
тихое, еле слышное
дыхание указывало некоторую жизнь в этом, обтянутом кожей скелете, в которого превратился еще месяц тому назад цветущий, пылающий здоровьем мальчик.
Пахло людьми, и в открытые окна приносились
тихие звуки короткого
дыхания.
Нельзя было сомневаться: крик затих, и слышалась
тихая суетня, шелест и торопливые
дыхания, и ее прерывающийся, живой и нежный, счастливый голос тихо произнес: «кончено».
Затаив
дыхание, смотрела на всю его красоту Дуня… Здесь, на широком, вольном просторе, править рулем не было уже необходимости, и, предоставленная самой себе, плавно и быстро скользила все вперед и вперед белая лодка… Медленно убегал берег позади; под мерными взмахами весел Нан и Дорушки изящное судно птицей неслось по голубовато-серой глади залива. А впереди, с боков, вокруг лодки сверкала хрустальная, невозмутимо-тихая, водная глубина.
Хорош он также, когда смотрит на цветы, — лиловыми ручьями льются по стене глицинии, а перед ними этот мальчик вытянулся струною, будто вслушиваясь в
тихий трепет шёлковых лепестков под
дыханием морского ветра.
А по праздникам, рано, когда солнце едва поднималось из-за гор над Сорренто, а небо было розовое, точно соткано из цветов абрикоса, — Туба, лохматый, как овчарка, катился под гору, с удочками на плече, прыгая с камня на камень, точно ком упругих мускулов совсем без костей, — бежал к морю, улыбаясь ему широким, рыжим от веснушек лицом, а встречу, в свежем воздухе утра, заглушая сладкое
дыхание проснувшихся цветов, плыл острый аромат,
тихий говор волн, — они цеплялись о камни там, внизу, и манили к себе, точно девушки, — волны…
Приведите их в таинственную сень и прохладу дремучего леса, на равнину необозримой степи, покрытой тучною, высокою травою; поставьте их в
тихую, жаркую летнюю ночь на берег реки, сверкающей в тишине ночного мрака, или на берег сонного озера, обросшего камышами; окружите их благовонием цветов и трав, прохладным
дыханием вод и лесов, неумолкающими голосами ночных птиц и насекомых, всею жизнию творения: для них тут нет красот природы, они не поймут ничего!
Наконец
тихий голос сказал: «Спасибо тебе, душечка!» — и крепкий поцелуй в щеку вместе с легким
дыханием дал понять, что этим Молли вознаграждает Санди за отсутствие у него усов.
В комнате, казалось, стало еще
тише — не было слышно даже
дыхания.
Санки начинают бежать всё
тише и
тише, рев ветра и жужжанье полозьев не так уже страшны,
дыхание перестает замирать, и мы наконец внизу. Наденька ни жива ни мертва. Она бледна, едва дышит…
— Стелла, — сказал Аян
тише, чем
дыхание раненого. — Что дальше?
Услышал я
тихое, прерывистое
дыхание соседа, клокотавшие вздохи больного, лежавшего где-то подальше, еще чье-то мирное сопенье и богатырский храп сторожа, вероятно приставленного дежурить у постели опасного больного, который, может быть, жив, а может быть, уже и умер и лежит здесь так же, как и мы, живые.
И вот однажды, когда, при опускающемся покрове ночи, столпник «усильно подвигся мыслию уведети: кацы суть иже Богу угожающи», он приклонился головою к краю расщелины своей скалы, и с ним случилась необыкновенная вещь: повеяло на него
тихое, ровное
дыхание воздуха, и с тем принеслись к его слуху следующие слова...
Он слышал два
дыхания: одно тяжелое, болезненное, прерывистое, другое
тихое, но неровное и как будто тоже взволнованное, как будто там билось сердце одним и тем же стремлением, одною и тою же страстью.
В каюте он скоро заснул
тихим сном здорового сытого человека. Его
дыхания не было слышно, и лицо приняло детское выражение.
Онуфрий (целует его). Я всегда верил в твое благородство, Коля. Мне бы только ящик с книгами распаковать, а то вот уже два года вожу я его из одного
тихого семейства в другое
тихое семейство. Из одного
тихого семейства в другое
тихое семейство. А вас, прелестная незнакомка, я могу поцеловать? Как отец. Коля, мой поцелуй чист, как
дыхание ребенка.
Мы молчали. Мы долго молчали, очень долго. И не было странно. Мы все время переговаривались, только не словами, а смутными пугавшими душу ощущениями, от которых занималось
дыхание. Кругом становилось все
тише и пустыннее. Странно было подумать, что где-нибудь есть или когда-нибудь будут еще люди. У бледного окна стоит красавица смерть. Перед нею падают все обычные человеческие понимания. Нет преград. Все разрешающая, она несет безумное, небывалое в жизни счастье.
Сверкал солнцем
тихий пруд. Сверкали листья мать-мачехи. В траве пряталась прохлада утра. Бух! Брызги. Вода с стремительною ласкою охватывает тело, занимается
дыхание.
В эту ночь, томительно-долгую и пустую, так же горела лампочка под синим абажуром, и звонкая тишина вздрагивала и пугалась, разнося по палатам
тихие стоны, храп и сонное
дыхание больных.
На другой день проходил он к вечеру дикое и пустынное место и, казалось, еще не отдыхал; шаги сделались
тише,
дыхание тяжелее; в темноте можно было разглядеть массу еще темнейшую, которая грубо и тяжело вырезывалась на небосклоне; увидев ее, юноша собрал последние силы, удвоил шаги и вскоре подошел к каменной ограде — вороты были заперты.
Денницы
тихий глас, дня юного
дыханье,
Ни крики петуха, ни звучный гул рогов,
Ни ранней ласточки на кровле щебетанье —
Ничто не вызовет почивших из гробов.
Татьяна затушила свечу, но ей почему-то не спалось. Какое-то тяжелое предчувствие щемило ей сердце. Она то прислушивалась к
тихому и ровному
дыханию спящего около нее Миши, то к прерывистому, неровному храпу заснувших гостей, то к вою зимнего ветра на дворе. Вдруг она услыхала в том углу, где расположились ее гости, какую-то возню и шепот. Ей явственно послышались слова: «Пора, спит».